Иконописная артель Божией матери
Иконописная мастерская Божией матери
|
|
Образцы икон
|
|
|

Икона в поэзии




А.С. Пушкин
«Мадонна»
Не множеством картин старинных мастеров
Украсить я всегда желал свою обитель,
Чтоб суеверно им дивился посетитель,
Внимая важному сужденью знатоков.

В простом углу моем, средь медленных трудов,
Одной картины я желал быть вечно зритель,
Одной: чтоб на меня с холста, как с облаков,
Пречистая и наш божественный спаситель -

Она с величием, он с разумом в очах -
Взирали, кроткие, во славе и в лучах,
Одни, без ангелов, под пальмою Сиона.

Исполнились мои желания. Творец
Тебя мне ниспослал, тебя, моя Мадонна,
Чистейшей прелести чистейший образец.
1830г.


М. Ю. Лермонтов
«Молитва»
Я, Матерь Божия, ныне с молитвою
Пред Твоим образом, ярким сиянием,
Не о спасении, не перед битвою,
Не с благодарностью иль покаянием,
Не за свою молю душу пустынную,
За душу странника в свете безродного;
Но я вручить хочу деву невинную
Теплой Заступнице мира холодного.
Окружи счастием душу достойную,
Дай ей сопутников, полных внимания,
Молодость светлую, старость покойную,
Сердцу незлобному мир упования.
Срок ли приблизится часу прощальному
В утро ли шумное, в ночь ли безгласную -
Ты восприять пошли к ложу печальному
Лучшего ангела душу прекрасную.
1837г.

«Ветка Палестины» (фрагмент)
Заботой тайною хранима
Перед иконой золотой
Стоишь ты, ветвь Ерусалима,
Святыни верный часовой!

Прозрачный сумрак, луч лампады,
Кивот и крест, символ святой…
Всё полно мира и отрады
Вокруг тебя и над тобой

«Боярин Орша» (фрагменты из поэмы)
И он узрел свой старый дом.
Покои темные кругом
Уставил златом и сребром;
Икону в ризе дорогой
В алмазах, в жемчуге, с резьбой
Повесил в каждом он углу…
***
Висят над ложем образа;
Их ризы блещут, их глаза
Вдруг оживляются глядят –
Но с чем сравнить подобный взгляд?
Он непонятней и страшней
Всех мертвых и живых очей!


К. Р. (великий князь Константин Романов)
«Владимирской иконе Божией Матери»
С какою кротостию
И скорбью нежной
Пречистая взирает с полотна!
Грядущий час
Печали неизбежной
Как бы предчувствует Она!
К груди Она
Младенца прижимает
И Им любуется,
О Нем грустя...
Как Бог Он взором
Вечность проницает
И беззаботен, как дитя!


К.Бальмонт
«Икона»
Икона темная Христа
В старинной золотой оправе,
Ты та же сердцу и не та,
Икона темная Христа,
Сокрытого в небесной славе.
Ребенку ты была живой,
Весь мрак тобой низвергнут,
Весь мир заполнен синевой,
Ребенку ты была живой,
Зачем же я тобой покинут?
Икона вечная Христа,
Твои черты безгласно строги,
Зажгись, бессмертная мечта,
Икона вечная Христа,
Веди по голубой дороге!


Аполлон Майков
«Дорог мне, перед иконой...»
Дорог мне, перед иконой
В светлой ризе золотой,
Этот ярый воск, возжженный
Чьей неведомо рукой.
Знаю я - свеча пылает,
Клир торжественно поет:
Чье-то горе утихает,
Кто-то слезы тихо льет,
Светлый ангел упованья
Пролетает над толпой...
Этих свеч знаменованье
Чую трепетной душой:
Это - медный грош вдовицы,
Это - лепта бедняка,
Это... может быть... убийцы
Покаянная тоска...
Это - светлое мгновенье
В диком мраке и глуши,
Память слез и умиленья
В вечность глянувшей души...


Максимилиан Волошин
«Владимирская Богоматерь»
Не на троне – на Ее руке,
Левой ручкой обнимая шею, –
Взор во взор, щекой припав к щеке,
Неотступно требует... Немею,
Нет ни сил, ни слов на языке...

Собранный в зверином напряженьи
Львенок-Сфинкс к плечу Ее прирос,
К Ней прильнул и замер без движенья,
Весь - порыв, и воля, и вопрос.
А Она в тревоге и в печали
Через зыбь грядущую глядит
В мировые рдеющие дали,
Где закат пожарами повит.
И такое скорбное волненье
В чистых девичьих чертах, что Лик
В пламени молитвы каждый миг
Как живой меняет выраженье.

Кто разверз озера этих глаз!
Не святой Лука-иконописец,
Как поведал древний летописец
Не печерский темный богомаз:
В раскаленных горнах Византии,
В злые дни гонения икон
Лик Ее из огненной стихии
Был в земные краски воплощен.
Но из всех высоких откровений
Явленных искусством – он один
Уцелел в костре самосожжений
Посреди обломков и руин.

От мозаик, золота, надгробий,
От всего, чем тот кичился век, –
Ты ушла по водам синих рек
В Киев княжеских междуусобий.
И с тех пор в часы народных бед
Образ Твой, над Русью вознесенный,
В тьме веков указывал нам след
И в темнице – выход потаенный.
Ты напутствовала пред концом
Ратников в сверканьи литургии...
Страшная история России
Вся прошла перед Твоим Лицом.

Не погром ли ведая Батыев,
Степь в огне и разоренье сел –
Ты, покинув обреченный Киев,
Унесла великокняжий стол?
И ушла с Андреем в Боголюбов,
В прель и глушь Владимирских лесов,
В тесный мир сухих сосновых срубов,
Под намет шатровых куполов.

И когда Хромец Железный предал
Окский край мечу и разорил,
Кто в Москву ему прохода не дал
И на Русь дороги заступил?
От лесов, пустынь и побережий
Все к Тебе за Русь молиться шли:
Стража богатырских порубежий...
Цепкие сбиратели земли...
Здесь в Успенском – в сердце стен Кремлевых,
Умилясь на нежный облик Твой,
Сколько глаз жестоких и суровых
Увлажнялось светлою слезой!
Простирались старцы и черницы,
Дымные сияли алтари,
Ниц лежали кроткие царицы,
Преклонялись хмурые цари...
Черной смертью и кровавой битвой
Девичья святилась пелена,
Что осьмивековою молитвой
Всей Руси в веках озарена.
И Владимирская Богоматерь
Русь вела сквозь мерзость, кровь и срам,
На дорогах киевским ладьям
Указуя правильный фарватер

Но слепой народ в годину гнева
Отдал сам ключи своих твердынь,
И ушла Предстательница-Дева
Из Cвоих поруганных святынь.
А когда кумашные помосты
Подняли перед церквами крик, –
Из-под риз и набожной коросты
Ты явила подлинный свой Лик.
Светлый Лик Премудрости-Софии,
Заскорузлый в скаредной Москве,
А в грядущем – Лик самой России –
Вопреки наветам и молве.

Не дрожит от бронзового гуда
Древний Кремль, и не цветут цветы:
В мире нет слепительного чуда
Откровенья вечной Красоты!


Николай Гумилёв
«Андрей Рублев»
Я твердо, я так сладко знаю,
С искусством иноков знаком,
Что лик жены подобен раю,
Обетованному творцом.
Hoc - это древа ствол высокий;
Две тонкие дуги бровей
Над ним раскинулись, широки,
Изгибом пальмовых ветвей.
Два вещих сирина, два глаза,
Под ними сладостно поют,
Велеречивостью рассказа
Все тайны духа выдают.
Открытый лоб - как свод небесный,
И кудри - облака над ним,
Их, верно, с робостью прелестной
Касался нежный серафим.
И тут же, у подножья древа,
Уста -как некий райский цвет,
Из-за какого матерь Ева
Благой нарушила завет.
Всё это кистью достохвальной
Андрей Рублев мне начертал,
И этой жизни труд печальный
Благословеньем божьим стал.


С.С. Бехтеев
«Венец Богоматери»
Радуйся, Владычице милостивая о нас
пред Богом предстательница!

Акафист Божией Матери
В оны дни, измученный страданьем
Изможденный бременем невзгод
К Богоматери стекался с упованьем
Православный, страждущий народ.
И толпясь у чудотворной сени,
Пред Заступницей склонялся на колени,
Чуждый мира и его забот.
Из далеких дебрей и селений
Нес он к Ней с дырявою сумой
Тихий шепот пламенных молений
Плач души, истерзанной судьбой,
Боль недужных вековых страданий,
Недоступную для мудрых врачеваний
Непосильную для немощи людской.
И пред этой кротостью покорной,
Умилявшей верой небеса,
Совершались силой чудотворной
Небывалые на свете чудеса -
Из пучин земного произвола
Доходили до Предвечного престола
Немудреные, простые голоса.
Исцеленные любовью неизменной,
В умиленьи упадая ниц,
Богомольцы ризой драгоценной
Облекли Царицу всех Цариц.
И венец бесценный и лучистый
На челе Владычицы Пречистой
Засиял блистательней зарниц.
Шли века. Сменялись поколенья.
Враг смущал мятущихся людей,
Но не молкли жаркие моленья
Не слабела вера прошлых дней.
Темный люд заглохшими тропами
Брел согбенный с скорбью и мольбами
Под покров Защитницы своей.
Шли года. Бесовские усилья
Вновь сулили лютый, смертный бой.
И склонились царственные крылья
Перед смутой, злобой и враждой.
Мономахова державная корона
Покатилась по ступеням трона,
Сорванная вражеской рукой.
Но врагу, казалось, было мало
Униженья Белого Царя,
Красный змий, вздымая дерзко жало,
Двинул чернь к святыням алтаря,
И венец с Иконы чудотворной
Наглый вор с насмешкою позорной
Снял, бесчестье страшное творя.
Жребий брошен - самозванцы, воры,
Как давно когда-то у Креста,
Позабыв корыстные раздоры,
Делят ризы Матери Христа.
Совершив открыто святотатство,
В злом слепом неистовстве злорадства
Богохульствуют их наглые уста.
На глазах безмолвного народа
Страшный грех пред Богом совершен.
Пир кровавый празднует свобода
В мрачный день печальных похорон.
Брат Иуды с сердцем дерзновенным
Продает купцам иноплеменным
Драгоценности с ограбленых икон.
Порождая радости восторга,
Погостивший за морем купец,
Продает с общественного торга
С Богоматери украденный венец.
И кокотке, вышедшей из бара,
Модный лев парижского бульвара
Покупает камни для колец.
Бал гремит. Нарядные блудницы
Мчатся в вихре пляски круговой,
В их уборах, как огни зарницы,
Слезы-камни искрятся игрой.
Дар священный страждущего брата
Брошен в жертву оргии разврата
Дьвольской бессовестной рукой.
А в глуши, далекой и мятежной,
Где скорбит распятый человек,
Богоматерь с благостью безбрежной
Смотрит скорбно на кровавый век.
И под вой бесовский и угрозы
Перед Ней горят, как жемчуг, слезы
Нищих, сирых, хворых и калек.
Королевство С. X. С. (Сербия), 1922


С.Городецкий
«У Казанской Божьей Матери»
У Казанской Божией Матери
Тихо теплятся огни.
Жены, дочери и матери
К Ней приходят в эти дни.
И цветы к Её подножию
Ставят с жаркою мольбой:
“Матерь-Дева, с силой Божией
Охрани ушедших в бой.
Над врагом победу правую
Дай защитникам Руси,
Дай сразиться им со славою
И от смерти их спаси”.


Т.Леушинская
«Перед чудотворной иконой Божьей Матери»
Как хорошо в твоем храме, Владычица,
Как сладко душе и светло!
Свободно, спокойно в нем каждому дышится,
На сердце легко и тепло!
И лик Твой, Божественной славой сияющий,
Безмолвно вещает сердцам:
“Придите, молитесь мне, вам внимающей,
Я все, всем отраду подам.
Молитесь убогие, бедные, сирые,
Ведь я для вас Мать и Покров!
Молитесь и вы, сего мира счастливые,
Познайте в сем счастье, любовь.
Молись и ты, старчество дряхлое, хилое,
Молись и ты, юности цвет.
Молитесь и вы, малолеточки милые,
Я всех вас покрою от бед!”
О милосердная Мати Пречистая!
Безмерна Твоя к нам любовь.
Ты наша заступница в скорбях пребыстрая,
Ты наша Мать и Покров!


Н. Карташева
«Икона в музее висит...»
Икона в музее висит,
Намоленная веками.
Какой укоризненный вид.
В музее висит, а не в храме.
Спаситель отводит взгляд,
Ведь если посмотрит - заплачем!
Постыдно из церкви изъят,
И цифрами обозначен.
Перекрещусь тайком
И, горько винясь, поцелую
Персты на иконе такой
За Родину нашу слепую.
Прости нас. Благой Иисус,
Мы счета не знаем утратам:
В музее изящных искусств
Назвали меня экспонатом.
1983


А. Солодовников
«Образ Страстной Богоматери»
Не сводит глаз с орудий пыток -
Судьбы своей Младенец Твой.
И, словно требуя защиты,
За Мать хватается рукой.
Но Ты, смиряясь благодатно,
И веря в Божью правоту,
Несешь младенца невозвратно
Навстречу пыткам и кресту.
1960-е гг.


«Образ «Всех скорбящих Радость»
Ты потому скорбящим радость,
Что испытала свет скорбей.
Ты не отводишь чашу яда,
Но говоришь: "Смелее пей!"
Кладешь ласкающую руку
На голову, Благая Мать,
И на врачующую муку
Идешь и нас сопровождать.
1930-е гг.


Протоиерей Николай Гурьянов
«Перед образом Спасителя»
Пред Тобою, мой Бог,
Я свечу погасил
И премудрую книгу
Пред Тобою закрыл.
Твой небесный огонь
Негасимо горит,
Бесконечный Твой мир
Пред очами раскрыт.
Я с любовью к Тебе
Погружаюся в нем,
Со слезами стою
Перед светлым Лицом.
И напрасно весь мир
На Тебя восставал,
И напрасно на смерть
Он Тебя осуждал.
На Кресте под венцом
И спокоен, и тих
До конца Ты молил
За злодеев Своих.


Р.Матюшин
«Стоял бы и смотрел...»
Стоял бы и смотрел, не отрываясь.
Икона – чудо! Кротость и печаль.
“Взыскание погибших”. Как живая!
Струится покрывало по плечам,
Дитя прильнуло в поисках защиты,
Предчувствуя далёкий Крестный час.
Пока ещё ручонки не пробиты,
Но ты глядишь на каждого из нас.
О Мати Света! Все мы виноваты.
История кружит в который раз.
Растут иуды, воины, пилаты,
Ученики… Кто пред тобой сейчас?
(2001 г.)


А. Андриянов
Иконы - это небольшие двери.
Они нас в жизнь иную приглашают.
Войти сквозь них дано по нашей вере:
Одних впускают, а другим мешают.

Иконы - это светлые оконца,
И в каждом боголепный лик сияет:
То строго поглядит, то улыбнется,
То дивное смирение являет.

Пройти сквозь позолоту краски к ним бы,
Но так ничтожны силы человечьи.
И мы лишь издали глядим на нимбы,
Лампады зажигаем, ставим свечи.

Но чудо происходит и от взгляда
На эти Духом дышащие лица.
И утешенье есть, и слов не надо,
И сердцу сладко, и легко молиться!


Людмила Колодяжная
К иконе Ангел Златые Власы
Я инок, приникший к иконе -
в смиренье проходят часы,
и он оживает, склоненный,
Архангел Златые власы.
Как облако, кажется зыбкой
волнистая ризы черта,
продленная взглядом улыбка,
и губ молчаливых чета.
За ризою - трав тень резная,
смыкаются крылья в огне,
он жизнь мою тайную знает,
он тайно грустит обо мне.
Из жизни, порой, исчезает -
поступкам своим господин,
но обликом вечным - спасает,
когда я стою перед ним,
когда его нежно-упорный
ко мне устремляется взгляд...

Он, вечностью отдаленный,
быть может, небесный мой брат...


Тайная Вечеря
Вот оно, небо звездное Тайной Вечери,
предо мной на стене - лунный луч ловлю,
время мое позднее, время Твое вечное,
я пред фрескою в свете резком стою.
Дни мои погублены - искалечены,
звездный луч из окна на стене рубцом,
и тенями лица склонившихся иссечены,
золотой овал стола завился венцом.
Будущего гонцы в Господней горнице,
от неба Вечери стена светла,
только, как Иуда, в круг ясный клонится
тень-предательница - ночная мгла.
Время мое звездное, время Твое вечное,
я стою пред фрескою - резкий свет,
небо мое позднее Тайной Вечери,
в каждом нимбе-луночке - лунный след..


К иконе Феофана Грека
Преображенья зрел
час, как в ночи свеча,
чтоб каждый луч успел
вспыхнуть от друга-луча,
чтоб каждый луч-штрих
в нишу-жилку попал,
и на иконе затих
чертой, что провел Феофан,
чтоб каждый луч держал
фрески блеск на века,
чтоб каждый луч бежал
пред тенью ученика,
которого Феофан
простер пред Господом ниц
(Иаков, Петр, Иоанн)
так, что овалы лиц
навечно освещены
в Преображенья час -
час ночной тишины,
зреющей, как свеча...


В глубине дремучего леса
"В глубине дремучего леса <...>
всходил он на гранитный камень,
для усиления своего молитвенного подвига."
/Житие святого Серафима Саровского/

Тропки хвойные колки,
Божья Матерь хранит,
всходит старец как столпник,
на высокий гранит,
пень, валун, дикий камень -
вот основа поста,
но молитвенный пламень
обжигает уста.
Ствол сосновый просторный
янтарями дарит,
Божья Матерь иконой
меж ветвям горит.
Зов молитвенный скуден,
но велик - в тишине:
"Боже милостив буди,
буди - грешному мне".
На груди крест железный,
жест мольбы - вознесен,
изнуренный телесно,
Старец - Духом спасен...


Как во храме, стоишь со свечою
Как во храме, стоишь
со свечою,
на земле - себе не нужна,
но отмечена лишь
мечтою,
рядом с жизнью, что сожжена.
Ты обиду простишь
вчерашнюю,
деревянный целуя оклад,
на икону глядишь
бесстрашно,
Богородицы встретив взгляд.
Словно взгляд
Ее повторяя,
пред распятьем стоишь до зари,
на пол капли
воска роняя,
тоже - светишься изнутри...
Но когда
молитвы пропеты,
по растущей уходишь тропе,
вспоминая - всегда,
до рассвета,
кто-то молится - о тебе...

Вдоль окладов пряди витые
Вдоль окладов пряди витые,
из глубин иконных глядят -
твоей кисти - живые святые,
отпуская меня в закат.
Божий образ трижды прославлен,
на иконе - следы мольбы,
в доме, что навсегда оставлен
для единственной узкой тропы.
Вслед за мною твой путь проляжет,
вслед за днями продлятся дни,
нас единою цепью свяжет
той тропы над обрывом нить,
где мольбы оборвутся звуки,
где останется тот, кто свят...
Ты идешь к горизонту разлуки,
отпуская меня в закат...